Наступил XX век - век социальных революций, постиндустриального информационного общества, век становления нового мира, устремленного в будущее. Глубокие социальные перемены в обществе шли параллельно с радикальными перестройками всей системы научных и технических знаний, взаимно влияя друг на друга и приводя к ускорению происходящих в мире изменений. Существенно переменились, наполнились новым содержанием и научные- представления о космосе во всех трех его основных ипостасях; Вселенная - смысл сущего - человек. В рамках брошюры нет возможности сколько-нибудь подробно проанализировать то богатство новых идей, которые внесло наше время в представления о космосе. Ограничимся поэтому в основном перечнем наиболее крупных концептуальных идей и кратким комментарием к некоторым из них

В главе 9 я рассказывал о том, как вся наблюдаемая астрономами область, простирающаяся как минимум на 10 миллиардов световых лет, могла раздуться из бесконечно малой крупинки. Более того, рост инфляции мог бы привести к столь огромной Вселенной, что для описания ее потребуется число с миллионом разрядов. Но даже это громадное расширение пространства может быть не единственным, что существует: области, в которых инфляция не завершилась, могут разрастаться достаточно быстро, чтобы стать зачатком других Больших взрывов. Если это так, наш Большой взрыв был не только не единственным, но может даже оказаться составляющей вечно воспроизводящегося космоса.

Существуют и другие гипотезы, предполагающие множественность вселенных

В XVIII в. были сделаны новые решительные шаги по дальнейшему вытеснению теологии из сферы знаний о космосе. П. Гольбах в своем энциклопедическом труде Система природы утверждал, что в мире нет ничего, кроме природы, которая представляет собой бесконечное разнообразие материальных явлений, а человек - ее высшее порождение. Гольбах призывал отказаться от религиозных химер

Объединенная теория, если бы ее все-таки разработали, воистину могла бы стать величайшим триумфом разума всех времен, кульминацией всех интеллектуальных поисков, начавшихся задолго до Ньютона и продолжавшихся при Максвелле, Эйнштейне и их преемниках. Она бы про­лила свет на основное вещество, образующее все, что нас окружает, и послужила бы примером того, что великий фи­зик Юджин Вигнер называл «непостижимой эффективно­стью математики в естественных науках». Она также проиллюстрировала бы замечательную случайность — а это непременно была бы случайность — того, что человек сво­им умом может понять основные принципы физической реальности.

Но я надеюсь, что не покажусь грубым, если укажу на то, чего она не сделала бы. Такая теория не означала бы кон­ца науки, способной бросить нам вызов